Интервью Натали Портман для Elle Italia

Натали Портман — продюсер (ее компания называется MountainA), дипломированный психолог из Гарварда, амбассадор Miss Dior уже почти пятнадцать лет, убежденная феминистка, защитница прав животных (строгий веган — от еды до одежды), полиглот и популяризатор современной литературы через свой книжный клуб в Instagram (запрещен на территории РФ)... словом, кажется, нет ничего, чего бы она не умела! Слишком идеально, чтобы быть правдой?

— За карьеру, которая длится уже тридцать лет (уже!), вы появились более чем на двадцати обложках Elle. Есть ли какая-то одна, которая вам особенно дорога?

— Без сомнений, первая, которая стала и моей самой первой обложкой в жизни. Мне было 13 лет, и я не могла поверить, что выбрали меня! Когда вышел «Леон», у меня, конечно, еще не было агента. Люк Бессон сам занимался продвижением и организацией фотосессии. Хочу поблагодарить Elle за то, что вы первыми дали мне эту возможность.

— Вы тогда уже знали про этот журнал?

— Конечно! Подростком я просматривала все журналы, пытаясь понять, как становятся женщинами. Elle — особенный, это журнал, который передается от матери к дочери. Правда, в моем случае он перепрыгнул через поколение: моя бабушка увлекалась модой и журналами, а мама была против всего этого. Скажем так, эстафету подхватила я! Есть еще одна обложка, которую я хорошо помню: однажды Elle отвез меня на Таити, и это было невероятно. Я только что пережила тяжелое расставание и чувствовала себя очень грустно. Потом мы приехали туда... и всё было так красиво! Я несколько дней наслаждалась счастьем, плавая среди безобидных акул. Это было волшебно.

— Elle всегда чередовал актуальные материалы, особенно о правах женщин, с более легким контентом, потому что мода и красота тоже часть жизни. Что вы об этом думаете?

— В этом и есть радость быть женщиной! Думаю, моменты, которые мы делим с подругами, похожи на женский журнал: это способ общения. Мы можем иметь очень глубокую дружбу и более легкую, и в то же время наслаждаться эстетикой, играть с макияжем или одеждой. Но мы также по своей сути политичны. Как женщины, мы не можем выбирать, быть политичными или нет, потому что правительство устанавливает правила относительно наших тел и выборов, которые мы можем совершать. Сегодня мы переживаем безумный период в мировой политике, особенно в Соединенных Штатах. Это действительно ощущается как момент большого сопротивления, настоящая борьба за демократию, которую с таким трудом строили на протяжении времени.

— Среди всех наград, которые вы получили («Золотой глобус», BAFTA, «Оскар», SAG, приз Фестиваля американского кино в Довиле), есть ли та, что тронула вас больше других? И если да, то почему?

— Пожалуй, премия Гильдии киноактеров (SAG Awards), потому что это признание, которое исходит непосредственно от моих коллег-актеров, и такое одобрение со стороны индустрии имело для меня огромную ценность.

— Потому что вы актриса-самоучка?

— Я часто чувствую неуверенность, потому что никогда не проходила академического обучения. Даже спустя тридцать лет мне кажется, что у меня нет всех необходимых инструментов. Я завидую актерам, у которых была настоящая подготовка, потому что это, кажется, дает им прочную техническую базу, своего рода «ящик с инструментами». Мой подход был более импровизированным: я училась, наблюдая за другими, «воруя» идеи и придумывая на ходу. Но в то же время актерская игра — это очень неточное искусство; в конечном итоге мы работаем с эмоциями.

— Когда вышел фильм «Джеки», вы объясняли, что для воплощения персонажа вам нужно было «войти в транс, почти как в вуду-церемонии». Часто ли вам приходится погружаться в роль с таким пылом?

— Не всегда! Но тот фильм был особенным. Было так много материала — видео, книги, статьи, — что это было похоже на блуждание по увлекательному лабиринту. Это осталось во мне надолго. Некоторое время после фильма я даже продолжала говорить как она!

— Есть ли роль или история, которую вы мечтаете реализовать как актриса и продюсер?

— Да, есть один проект, за которым я гоняюсь уже давно и о котором годами говорю с одним режиссером, хотя пока ничего не решено. Речь идет о группе американских философов: это очень «гиковская» идея, поэтому ее нелегко «продать», но я очень надеюсь, что она осуществится!

— Каковы ваши ближайшие проекты на конец 2025 — начало 2026 года?

— Я снялась в двух фильмах, которые скоро должны выйти. Первый, режиссера Кэти Янь, — это сатира на мир современного искусства с Дженной Ортегой, Давайн Джой Рэндольф, Стерлингом Брауном и Кэтрин Зета-Джонс. Снимать его здесь, в Париже, было настоящим удовольствием. Рабочее название — The Gallerist («Галерист»). Второй — Good Sex («Хороший секс») Лины Данэм, надеюсь, название останется, ведь всем нам нужен «хороший секс», не так ли? (Фильм выйдет в 2027 году, Портман сыграет Элли, сорокалетнего семейного терапевта, которую лучшая подруга подталкивает снова начать встречаться, прим. ред.). Это романтическая комедия, которую я также сопродюсировала, и было очень весело снимать ее в Нью-Йорке прошлым летом.

— Судя по вашей длиннющей странице в Википедии, вы кажетесь трудоголиком! Бывает ли, что вам не хочется ничего делать?

— О, такое впечатление складывается только потому, что я работаю уже очень давно. На самом деле я прекрасно умею абсолютно ничего не делать! Мне нужно восстанавливать силы и уделять время детям и семье. Мне также довольно легко сказать «нет» проекту. Конечно, если сценарий и команда потрясающие, это сложнее, но, к счастью, такое случается редко. Со временем становится всё легче понимать, когда пора притормозить, особенно после тридцати!

— Однажды вы сказали: «Я научилась не придавать слишком большого значения успеху»...

— Я учусь оставлять больше места для радости и отношений с людьми. Возможно, меня воспитывали так, чтобы стремиться к определенным целям успеха, но на самом деле не это главное. К тому же, после такой долгой карьеры, как у меня, задним числом замечаешь, что некоторые фильмы, которые, возможно, не получили хороших рецензий или больших сборов, сегодня любимы публикой спустя годы. И наоборот, почти никто уже не помнит те, которые в свое время получили восторженные отзывы. Всё это очень непредсказуемо, и поэтому мы не должны связывать классические показатели успеха с истинным значением нашего искусства. Со временем по-настоящему понимаешь, насколько твое искусство может тронуть сердца людей.

— Вы работаете с Dior с 2011 года и говорили, что для вас они стали как семья...

— Мне действительно повезло! Это чудесно — знать людей так долго и работать с ними. Многие из тех, кто был там, когда я участвовала в своей первой кампании Miss Dior, всё еще там; я словно выросла рядом с ними. Это волшебный мир, и эти платья, и этот невероятный макияж сопровождали меня на каждом важном событии. Под светом прожекторов они дарят невероятную уверенность! Раньше, участвуя в показах, я чувствовала себя не в своей тарелке. А теперь чувствую себя сильнее!

— Изменило ли то, что вы стали амбассадором Dior, ваше представление об элегантности?

— Абсолютно. Сегодня, когда я одеваюсь на мероприятие, я всегда стараюсь создать впечатление, что не слишком старалась. Для меня элегантность — это чувствовать себя комфортно в собственном теле, с изысканностью, которая никогда не кажется натужной.

— Как феминистка, какие ценности вы разделяете с Dior?

— Это дом, который воспевает индивидуальность и свободу женщин. С Марией Грацией (Кьюри, арт-директор женских коллекций Dior, прим. ред.) я почувствовала сильную поддержку художниц, хореографов, композиторов и даже спортсменок, как на последних Олимпийских играх. Она также сотрудничала с ремесленницами, например, с ткачихами в Индии, и с женскими коллективами, которые участвуют в создании некоторых вещей. Было захватывающе наблюдать за всем этим вблизи, быть частью этого и проживать лично. Что касается моего персонажа Miss Dior, со временем она стала всё более свободной и бунтарской, и, думаю, многое взяла от меня! Теперь она может танцевать на столах и даже нырять в море. Это сильно отличается от игры персонажа в кино, и, конечно, весело пытаться быть настолько гламурной, насколько это возможно.

— Катрин Диор вдохновила на название Miss Dior. Вы знаете ее историю?

— Конечно! Она была сестрой Кристиана, отважным бойцом Сопротивления во время Второй мировой войны. Когда она вернулась из лагерей, брат посвятил ей аромат, чтобы воспеть силу и независимость, неистовость и красоту женщин, и чтобы вернуть красоту миру. Это действительно очень значимо.

— Вы тоже всегда были вовлеченной женщиной, активной на многих фронтах, от феминизма до защиты окружающей среды. Есть ли что-то общее у тех идей, которые вы защищаете?

— Да, я думаю, что всё глубоко взаимосвязано. Рождение детей, замужество и переживание движения #MeToo заставили меня понять, что путь предстоит еще долгий. Я осознала это к середине тридцати лет: я думала, что битва выиграна и равенство действительно существует, поскольку я росла со всеми доступными возможностями. Сегодня я вижу, что права и свобода женщин тесно связаны с правами и свободой окружающей среды. Сам факт, что мы называем Землю «Мать-Природа», отражает то, как мы относимся к планете — точно так же, как относимся к женщинам. Моя приверженность правам животных также переплетается с экологическими вопросами, особенно потому, что многие животные, эксплуатируемые для еды, — самки: коровы для молока, курицы для яиц... Мы бессовестно эксплуатируем женское тело ради капитализма, и это создает связь, даже если она проявляется в разных формах. После движения Time’s Up я стала еще больше участвовать в делах, касающихся женщин. Я стала соучредителем женского футбольного клуба в Лос-Анджелесе, Angel City FC, и сотрудничаю со Сьюзан Бертон, которая поддерживает женщин, вышедших из тюрьмы. В США самая быстрорастущая группа заключенных — это женщины, в основном из-за бедности. Большинство актов насилия, совершенных этими женщинами, — это ответ на действия абьюзивного супруга или партнера, и многие из них — матери. Со Сьюзан мы работаем над тем, чтобы предоставить им жилье, помочь вернуть детей после освобождения и поддержать их реинтеграцию в общество.

— Помните первый раз, когда вы сказали «хватит есть мясо»?

— Мне было девять лет, и моя школьная подруга была вегетарианкой, как и вся ее семья. Так я узнала, что это возможно. Я пришла домой и сказала: «Хочу быть вегетарианкой». Мне очень повезло, потому что мама выслушала меня и сказала: «Хорошо, я буду готовить для тебя что-то другое».

— Помогает ли вам диплом психолога из Гарварда в личной и профессиональной жизни?

— Безусловно. У психологии и актерского мастерства много общего: речь идет о понимании того, как ведут себя люди и почему. Это очень похожее упражнение, и, конечно, оно помогает в повседневной жизни! Я много наблюдаю, и часто то, чему я научилась во время учебы, пригождается. Я могу анализировать типичные реакции или ложные убеждения, например, когда кто-то говорит: «Это мой выбор». На самом деле ситуация часто сложнее, и может быть верно обратное: мы можем чувствовать, будто у нас нет выбора, но на самом деле он есть!

— Вы всегда говорите о родителях с любовью и восхищением. Какой лучший совет они вам дали?

— От мамы я получила их огромное множество! Она очень естественная женщина, очарованная миром, и когда у меня трудный момент, она просто говорит мне: «Натали, посмотри на почки на деревьях» или «на птиц, вьющих гнездо!». Можно подумать, что она словно из сказки, но она правда такая, искренняя, и это всегда мне очень помогало. Отец же очень настаивал на важности учебы. Он хотел быть уверенным, что даже пока я снимаюсь, я буду получать хорошие оценки. Он твердо решил, что я пойду в университет, и сегодня я благодарна ему за это.

— Считаете ли вы, что академический успех так же важен сегодня?

— Нет, но для меня это было фундаментально в социальном плане. Не думаю, что это важно для всех; это сильно зависит от того, чем ты хочешь заниматься. Ландшафт работы и образования будет совершенно иным для следующего поколения. Для меня университет стал потрясающим социальным опытом, подаривший мне друзей, которые со мной до сих пор. Наши дети тоже очень дружны, хотя каждый из нас выбрал совершенно разные пути. Я продолжаю учиться на каждом этапе своей жизни, потому что каждый раз, когда я говорю с ними, я слышу рассказы о праве, высшем образовании, инвестициях... мирах, очень далеких от моего. Это дало мне нечто уникальное.

— Что вас больше всего раздражает в повседневной жизни?

— Любая форма злобы или отсутствие доброты, будь то дети в школе или люди в магазине.

— А что заставляет вас чувствовать себя хорошо?

— Прогулка на свежем воздухе, времяпровождение с друзьями, может быть, совместный обед, или время с детьми, поход с ними в парк. Мне также нравятся вещи «старой леди», вроде кроссвордов, это такая немного гиковская мания. Я разгадываю все кроссворды из New York Times, и, думаю, у меня неплохо получается!