Аманда Сейфрид в июньском выпуске British GQ Heroes

Два десятилетия назад Аманда Сейфрид покорила мир своей очаровательной наивностью в роли Карен из «Дрянных девчонок». Сегодня, спустя годы упорного труда и осмысленного выбора, она предстает перед нами не просто успешной актрисой, но и человеком, построившим свою жизнь на прочном фундаменте аутентичности и стойкости. 

Последний большой материал об актрисе в журнале GQ - это не просто интервью, а глубокое погружение в мир женщины, которая научилась ценить не только свет софитов, но и тишину своей фермы, а также подлинное звучание собственного голоса.

Одна из самых ярких картин, нарисованных в статье, — это Сейфрид на своей 50-акровой ферме в долине Гудзона. Среди голых деревьев, под легкой дымкой, она отчаянно пытается заставить павлина исполнить брачный танец, а затем с пугающей откровенностью рассказывает о его «токсичной мужской уверенности» и убийстве соперника. Эта сцена, полная абсурда и животной правды, становится метафорой: за пределами гламурного голливудского мира есть реальность, где животные живут по своим законам, а человек ищет гармонии. 

Когда у ее лошади Кэти возникли проблемы с кишечником, именно Сейфрид помогла облегчить страдания любимой кобылы, сделав ей клизму с помощью трубки и шприца. 

«Мне приходилось дважды в день вставлять туда трубку, — говорит она, жестикулируя. — Потом ты вставляешь шприц в отверстие трубки и, типа, вводишь его, а потом держишь трубку так, чтобы она выходила, потому что тогда [жидкость] войдет, захватит немного какашек и выстрелит!» 

Она смеется с удовольствием. 

«Чертовски противно, но я делала это три недели! Дважды в день!»

Ферма, намеренно скрытая от посторонних глаз, — это ее сознательно выбранное убежище, символ независимости и защиты от мира, который может быть слишком шумным и требовательным. Это место, где «нет ничего более заземляющего, чем конский навоз», где она чувствует себя «так защищенно».

Карьера Сейфрид — это не череда случайных взлетов, а результат долгих и осмысленных решений. Пройдя путь от «восхитительно глуповатой» Карен, которая стала культурной вехой, до сложных, многогранных ролей в «Манке», «Выбывшей» и «Тестаменте Энн Ли», она показала свой невероятный диапазон. Как отмечают ее коллеги и режиссеры, Сейфрид не боится «нырять» в материал, быть предельно присутствующей и искренней, даже если это означает быть «несовершенной».

Но за этим успехом стоят и моменты недооцененности. Сейфрид откровенно говорит о своем дискомфорте в наградном сезоне, называя его «игрой» и «подхалимством ради голосов». Ее роли в «Тестаменте Энн Ли» и других значимых фильмах, которые не принесли ей долгожданных номинаций, заставляют думать о том, что индустрия порой игнорирует действительно хорошие работы, если они не вписываются в привычные рамки. Тем не менее, она не сломлена: «Это не значит, что жизнь закончилась».

Сейфрид имеет уникальный взгляд на мир знаменитостей. Она не понаслышке знает, как индустрия может «ополчиться» на своих звезд, вспоминая преследование Линдси Лохан. Ее страх перед «непропорциональной травлей» и желание не быть «в центре внимания из-за дурной славы» вполне объяснимы. В то же время, ее легендарная фотография с папарацци, где она изображает наивное недоумение, — это не просто забавный момент, а, как оказалось, способ тонко управлять вниманием, «давать ровно столько, сколько нужно, не упуская контроля».

В прошлом году Сейфрид сама испытала на себе вкус противоречий. Отвечая на пост в Instagram, компилирующий некоторые из самых ужасающих заявлений убитого ультраправого активиста Чарли Кирка, она прокомментировала: «Он был ненавистником». Почти мгновенно это одно предложение вызвало жестокую негативную реакцию со стороны сторонников Кирка, обвинивших ее в намеке на то, что его убийство было оправданным.

Позже Сейфрид опубликовала отдельное заявление в Instagram: «Я могу злиться на мизогинию и расистскую риторику, но полностью согласна с тем, что убийство Чарли Кирка было абсолютно тревожным и предосудительным во всех мыслимых аспектах». Позже она сказала в интервью Who What Wear: 

«Я не собираюсь за это извиняться… то, что я сказала, было весьма фактологичным, и я, конечно, имею право на свое мнение».

Говоря об этом сегодня, Сейфрид все еще в недоумении: «Во-первых, я имею право высказывать свои чувства, и во-вторых, делать это не обязательно недоброжелательно. Но существует просто непропорциональный страх, ненависть и импульс нападать и разрушать. И я испытала очень малую долю этого».

Она мечтает, чтобы ее дети могли свободно выражать свои чувства, даже если это приводит к парадоксальным ситуациям вроде появления телохранителя в аэропорту.

Что движет Амандой Сейфрид? Безусловно, страсть. Ее способность «прыгать» в новые проекты, будь то освоение цимбал для исполнения песни Джони Митчелл, подготовка к сложной роли в «Тестаменте Энн Ли» или предстоящий мюзикл «Октет» под руководством Лин-Мануэля Миранды. История с цимбалами — это не просто демонстрация таланта, а пример глубокого погружения в материал, которое началось во время пандемии с изучения песен Митчелл. Это был «чертовски большой труд», который дал ей почувствовать себя настоящим музыкантом.

В интервью она предстает как человек, который не боится «показывать швы, показывать пот — даже, как сегодня, навоз». Ее карьерные выборы, как отмечают режиссеры, «не просчитаны», это просто то, «что ей действительно хочется делать». Это дает ей право на «очень интересную карьеру».

Интервью с Амандой Сейфрид — это не просто рассказ о жизни актрисы. Это урок о том, как строить свою жизнь на аутентичности, как находить силу в уязвимости, и как, несмотря на все преграды, продолжать делать то, что любишь, со страстью и полной отдачей. Ее «время жатвы» — это время, когда она пожинает плоды не только своего актерского таланта, но и внутренней работы, осознанности и смелости быть собой. И это, пожалуй, самая ценная награда.

Источник: GQ